Сон Хоронзона
Бу-Саада · декабрь 1909
Реальный ритуал. Реальные слова. Записаны Виктором Нойбергом в момент произнесения. Опубликованы Алистером Кроули в «Liber 418: The Vision and the Voice» (1911) как Видение Десятого Эфира.
наушники · в темноте
не закрывайте вкладку до конца
На песке алжирской пустыни Бу-Саада был начертан круг. Внутри круга стоял Алистер Кроули в алой мантии. В двух метрах от круга — равносторонний треугольник, и в центре треугольника — латинские буквы имени, которое должно было призвать его обитателя.
Снаружи круга, с записной книжкой в руках, стоял ученик и любовник Кроули — Виктор Нойберг, поэт двадцати четырёх лет, в белой ризе. Его задача была одна: записать каждое слово, прозвучащее изнутри треугольника.
Имя в треугольнике было: ХОРОНЗОН.
Кроули принёс жертву — трёх голубей, чья кровь была пролита внутри треугольника. Кровь — чтобы дать сущности форму. Без формы Хоронзон не мог быть услышан.
Затем были произнесены енохианские призывы Десятого Эфира — Zax. Эфир пустоты. Эфир, где обитает Страж Бездны.
Тишина пустыни не сразу ответила. Но потом — голос пришёл.
Так Хоронзон представился. Не именем — отрицанием. Не «я Хоронзон», а «я есть я» — и больше ничего, что можно прибавить. Тавтология как природа.
Затем Хоронзон стал показывать формы. Сначала — образом прекрасной женщины, и голос его был мягким, соблазнительным. Потом — мудреца в одеждах отшельника, и голос его звучал утешительно. Потом — змея.
Хоронзон говорил много. Но между его словами были паузы, в которых Нойберг чувствовал — это не один голос. Это все голоса, говорящие одновременно, и из них один за раз выходит на поверхность.
Хоронзон говорил это много раз. Каждый раз — на другом языке.
Сам Хоронзон назвал своё число. Нойберг записал.
Это не было хвастовство и не было угроза. Это было определение. Хоронзон — раздробленность как принцип. Целостность, отказавшаяся от самой себя.
Затем Хоронзон стал умолять Кроули позволить ему выйти из треугольника. Когда Кроули отказался, он схватил горсть песка из треугольника и бросил его в круг Кроули.
Один песок коснулся края круга — и круг был разорван. Защиты больше не было.
Нойберг — единственный, кто помнил процедуру — выскочил из своего треугольника и ринулся к Кроули с магическим ножом, чтобы отогнать Хоронзона силой.
Нойберг бил ножом по воздуху, повторяя имена Бога. Хоронзон говорил его собственным голосом, повторял его слова с задержкой, смеялся его смехом.
Нойберг не знал, кому он отвечает — Кроули, Хоронзону, или себе самому. В пустыне всё было одно.
Через несколько часов — точно никто не знает сколько — голос Хоронзона начал слабеть. Между его фразами становилось всё больше пустоты. В одну из этих пустот пришла последняя фраза.
Затем — тишина. Не уход. Просто отсутствие.
Когда солнце поднялось над Бу-Саадой, Кроули и Нойберг сожгли свои магические одежды и разровняли песок, на котором был круг. Записная книжка Нойберга содержала восемнадцать страниц — слова Хоронзона, записанные дословно.
Через два года Кроули опубликовал эту запись в «Liber 418: The Vision and the Voice». Книгу можно купить и сегодня. Записи Нойберга — внутри.
Сам Кроули потом писал: «После Хоронзона я больше не был тем магом, что вошёл в круг. Я был тем, кто услышал. Хоронзон не убил меня — он сделал хуже. Он сказал мне моими собственными словами всё, что я считал своими тайнами.»
Хоронзон сказал многое. Кроули записал. Нойберг подтвердил. Книга открыта для чтения уже сто шестнадцать лет.
Один вопрос остаётся. Тот же, который Кроули носил с собой до самой своей смерти в 1947 году.
«В Бездне нет дьявола. В Бездне есть только Хоронзон, и Хоронзон — это не существо. Это место, где знающий и знаемое становятся одним бесполезным фактом.»
— Алистер Кроули, «Liber 418», Видение Десятого Эфира
Но был и другой, кто видел всё это глазами не того, кто говорил. Он не записал восемнадцать страниц. Он записал — иное.
Видение Нойберга →